3fe29ceb     

Бушков Александр - Сварог 03



АЛЕКСАНДР БУШКОВ
НЕЧАЯННЫЙ КОРОЛЬ
(СВАРОГ-3)
«…И случилось так, что принц Люциар, вернувшись с охоты из лесной чащобы, увидел лишь пыль вдали, поднятую удалявшимся вскачь гонцом. И увидел он еще глубокую печаль на лице верного наставника своего и оберегателя от многих невзгод и опасностей, мага Шаалы, великого знатока как тайн земных и небесных, так и человеческой природы.
Тоска и тревога проникли в сердце принца, и он вопросил:
— Не печальную ли весть привез мне гонец, скакавший с прапорцем переносчика важнейших вестей на седле?
И ответил ему, не скрывая грусти, маг Шаалы:
— Печальнейшую, мой принц. Он привез вам королевскую корону…»
Истинная и подробная повесть о принце Люциаре и его рыцарях
В книге использованы в качестве иллюстраций к тексту стихи
Кристобаля де Вируэса, Мигеля де Сервантеса Сааведра, Алонсо де
Эрсилья-и-Суньига, Леонида Филатова
Глава 1
ТАЙНЫ, ТАЙНЫ И ЕЩЕ РАЗ ТАЙНЫ
Как всегда бывало со здешней аппаратурой, четкость оказалась фантастической, а цвета, краски и оттенки смотрелись в несколько раз ярче, свежее и прекраснее естественных. Словно бы распахнулось окно, но не в реальный мир — в лучший, более красочный.

Жаль только, что открывшееся взору зрелище было бесконечно далеким от идиллий и пасторалей. И представало самым что ни на есть будничным, и не только по здешним меркам, — те, за кем они наблюдали, воевали вновь, только-то и всего. Кого можно удивить войнами?
Сварог, однако, смотрел с любопытством: он впервые наблюдал со стороны осаду крепости. Все выглядело совсем иначе, нежели во время достопамятного сидения в осаде на хлебах у графа Сезара. Тогда подступившие к стенам воители выглядели и энергичнее, и даже романтичнее где-то, они старались изо всех сил, они с ног сбивались, ретиво суетясь, — по крайней мере, первое время.
Теперь же и неискушенному наблюдателю ясно было, что осада тянулась долгонько и давно превратилась из романтического предприятия в опостылевшую повинность. Уяснить это оказалось легко еще и оттого, что снимавший находился в лагере осаждающих, поодаль от передовой, но и не в самом глубоком тылу.

Как уточнил с отрешенным видом Гаудин, примерно посередине, меж лагерем и первой линией апрошей и контрэскарпов, кое-где подобравшихся к темно-серым стенам крепости на расстояние выстрела из лука. Последнее обстоятельство играло на руку скорее осажденным: траншеи, хоть и защищенные земляными валами со щитами из толстых жердей, были пустехоньки.

Сварог уже прожил в этом мире достаточно, чтобы знать, сколь искусны здешние лучники в стрельбе по настильной траектории — когда утяжеленная стрела, обрушившись словно бы с ясного неба, порой не просто убивает, а пришпиливает неудачника к земле, словно жука в гербарии. Стрел превеликое множество — торчат в жердяных щитах, валяются на земле.

Прямо на камеру рысцой двигалась кучка людей — солдаты в фиолетовых с черным мундирах волокли легкие носилки, кусок парусины на жердях. На носилках неподвижно вытянулся офицер, и из груди у него торчало длинное древко с алым оперением.
Не так уж и много на Таларе мест, где луки с арбалетами до сих пор предпочитают огненному бою…
— Гланская граница? — отчего-то полушепотом спросил он. — Осаждающие — в мундирах горротской пехоты, это я уже могу определить…
Сидевший рядом Гаудин пошевелился, словно выйдя из задумчивости, хрустнул пальцами:
— Что ж, вы освоились. Не припоминаю, чтобы здесь вам вкладывали в голову знания о земных мундирах… Все верно. Горротско-гланская граница, неподалеку от
Гасперийского пер



Назад